Название: Кое-что о мире людей, или Богам смерти и не снилось.
Автор: Темный ангел огня.
Фандом: «Тетрадь смерти» («Death note»).
Персонаж/Пейринг: яблоки/Рюук, намёк на Лайт (Райто)/Эль.
Жанр: а как вы думаете? Стеб, естественно.
Рейтинг: какой там рейтинг...
Disclaimer: не моё и не надо. А, стоп, яблоки мои!
Warning: всё намёки… сенен-айные. Ну и ООС, ибо стеб.
Правила размещения: да хоть на ИМ-ХО, только предупредите.
От автора: меньше лазай по ИМ-Хе – легче станет, блядь, вдвойне.
А если серьёзно, идея родилась давно из флуда на этом самом сообществе. Ну что, посмотрим.
читать дальшеРюуку это не нравилось. Очень сильно не нравилось то, что задумал Лайт. Нет, конечно, забавно наблюдать за тем, как Лайт пытается очистить мир людей и стать новым богом. Эх, глупый-глупый мальчик, боги должны быть вечными… или, по крайней мере, продлевать себе жизнь. А семьдесят-восемьдесят лет, из которых минимум десять-двадцать напоминаешь развалюху – явно не божественная привилегия. Поэтому Лайт – не бог, а памятник богу – памятники могут разваливаться. Какому богу? Ну естественно, Рюуку. А сейчас этот мальчишка затеял какой-то немыслимый план с потерей памяти и тюремным заключением.
Всё было не так уж плохо. По крайней мере, Рюуку так казалось. Лайт закопал тетрадь, сдался этому детективу (по сути, думал Рюук, такому же мальчишке, не наигравшемуся в детстве), отрёкся от тетради, потерял память. Шинигами вернулся в свой мир.
Вот с этого-то и начались проблемы.
Первые дни прошли неплохо. Рюук уже задумывался – а не послать ли Лайта ко всем шинигами, когда тот захочет вернуть тетрадь? В конце концов, это хоть и забавно, но утомительно.
Бог смерти уже почти решил не возвращаться к Лайту и даже посмеивался над ним. Мальчишка решил, что может командовать? Что он – самый умный, гениальный и всё предусмотрел? А вот не всё.
Но через три дня Рюук понял, в какое ужасное положение поставил его Лайт. Нарочно или случайно – не имело значения.
Ягами разлучил его с самым главным и важным, с тем, что поработило Рюука в мире людей.
Яблоки. Земные яблоки.
Рюук держался несколько дней. Он пытался убедить себя, что не любит, просто ненавидит их. Что они отвратительно сладкие. Что слишком сочные и вечно текут по подбородку, который потом чешется. Что удовольствия от них – на два, редко три укуса.
Но это не помогало. Перед глазами стояла корзина больших, красных, словно отлакированных кровью яблок. Они были прекрасны, и Рюук безумно хотел прикоснуться к ним, взять за веточку сверху и укусить, сделать своим.
Ещё через два дня начались ломки. Рюука скручивало всеми морскими и сухопутными узлами вплоть до медицинских. Любой йог при виде шинигами немедленно бы удушил себя ногами от зависти.
А перед глазами, издеваясь, прыгали яблоки. Они лежали то на белоснежной шёлковой скатерти, то в окружении почти шёлковой травы, то на тарелке, ещё ярче оттенявшей их красоту. Они лежали в самых соблазнительных позах, демонстрируя почти зеркальные бока и обещая свою сладость. Они пахли – пахли особенным яблочным запахом. Пахли водой, сахаром – и чем-то ещё, свежим и неуловимым. Они манили коснуться их, погрузить в них зубы, обнажить истекающую соком мякоть, самое естество.
Рюук попытался изменить этим навязчивым видениям. Он наелся яблок этого мира, мира смерти. Они были как трупы, как мумии его любимых. Но Рюук ел их, надеясь хотя бы заглушить ломку.
За это земные яблоки – вот ведь подлость человеческого мира! – снились ему всю ночь. Они приближались к губам и рукам, но не позволяли к себе прикоснуться. Они сыпались на него сверху, колотили по всему телу, но не давались. Они мстили за измену.
Рюук проклинал Лайта на чём смерть стоит. Этот подлый мальчишка лишил его самого главного и неплохо проводил время! Бог Смерти смотрел, как на Земле Ягами обжимается с этой вороной-детективом, и был готов прикончить его даже без помощи тетради. Подумать только – ему хорошо, а Рюук тут сходит с ума.
Он злился на Лайта, злился на Рюузаки, злился на яблоки. Рюук пообещал себе, что впредь будет есть их вместе с сердцами... то есть с сердцевинами.
А ещё он подумал, что Лайт точно поплатится за такую пытку.